Понятие виктимности и виктимизации на 07.03.2026

Виктимность может рассматриваться в двух аспектах: а) как свойство отдельного лица (индивидуальная виктимность); б) как социальное массовое явление (групповая, видовая или массовая виктимность).

В понятие виктимности отдельного индивида (индивидуальная виктимность)  различные авторы вкладывают разный смысл. В основном все придерживаются следующего определения: индивидуальная виктимность – состояние  человека, подверженного повышенной уязвимости, с точки зрения  возможности стать жертвой преступника.

«Можно  полагать, - пишет Л. В. Франк, - что в такой же степени, как существует  преступность, имеет место и другая ее сторона, которую условно назовем  «виктимностью». «Виктимность» имеет значение образа действия, поведение  отдельного лица или группы лиц как элемента социально-психологической их  характеристики. Поведение человека по своей природе может быть не только  преступным, но и «виктимным, т. е. опасным для самого себя».[1]

  Л. В. Франком виктимность определяется также как повышенная способность человека (потенциальная, а равно реализованная преступным актом) в силу ряда его духовных и физических качеств при определенных объективных обстоятельствах становиться «мишенью» для преступных посягательств.[2]

Д. В. Ривман понимает под виктимностью отдельного индивида объективно присущую человеку «предрасположенность» стать при определенных обстоятельствах жертвой преступления либо неспособность противостоять преступнику, определяемую совокупностью факторов, делающих эту неспособность объективной (не зависящей от жертвы) или оставляющих ее на уровне субъективного «нежелания или неумения».   При этом неспособность противостоять преступнику вовсе не является «зеркальным» отражением повышенной способности подвергнуться преступному посягательству, ибо в первом случае речь идет о неспособности сопротивляться посягательству, а во втором - о неспособности избежать посягательства.[3]

Критикуя его определение виктимности В.Я. Рыбальская, которая  подчеркивает, что неспособность противостоять преступнику вовсе не является «зеркальным» отражением повышенной способности подвергнуться преступному посягательству, ибо в первом случае речь идет о неспособности сопротивляться посягательству, а во втором – неспособность избежать посягательства ². По ее мнению виктимность охватывает определенный комплекс стабильных типических социальных и (или) социально-психологических (реже физиологических) свойств личности, которые в принципе могут подвергаться коррекции, вплоть до полного устранения⁴.

 Возможность полного устранения виктимности не исключает В.И. Полубинским, который пишет: «Теоретически каждый гражданин может стать жертвой преступления. Однако это отнюдь не означает, что каждый пострадавший виктимен и стал жертвой именно в силу данного обстоятельства».[4]

Однако, мы полагаем справедливой точку зрения Д.В. Ривмана, «виктимность - это объективное свойство, т.е. любой индивид виктимен в той или иной степени. Виктимность не может быть нулевой»[5]. Любой индивидуум потенциально виктимен, поскольку он, находясь в определенной жизненной обстановке, включаясь в сплетение разноплановых социальных отношений, может оказаться жертвой преступления. Он не приобретает виктимность. Наоборот: просто он не может быть потенциально невиктимным. Но это, разумеется, вовсе не означает, что ему «суждено стать жертвой с неизбежностью и предопределенностью».[6]

По нашим представлениям  под виктимностью конкретного человека следует понимать его повышенную способность становиться жертвой правонарушений, несчастных случаев, отрицательных жизненных обстоятельств и других негативных факторов, которая связана с какими-либо особенностями личности, психопатологическим состоянием и специфическим поведением потерпевшего. При этом надо учесть, что виктимность носит объективный характер (но отнюдь не фатальный) и проявляется (реализуется в преступном акте) только при наличии конкретных негативных обстоятельств, связанных с ситуацией совершения преступления.

 Итак, виктимность есть свойство определенной личности, социальной роли или социальной ситуации, которое провоцирует или облегчает преступное поведение и  зависит от ряда факторов:

  а) личностных характеристик;

  б) правового статуса должностного лица, специфики его служебных функций, материальной обеспеченности и уровня защищенности;

  в) степени конфликтности ситуации, особенностей места и времени, в которых эта ситуация развивается.[7]

В виктимности выделяются статическая и динамическая составляющие. Некоторые становятся жертвой преступления из-за своего служебного положения (сторожи, продавцы, кассиры, инкассаторы, работники органов охраны природы, сотрудники милиции, и т.д.). Повышенной уязвимостью для насильственных преступлений обладают дети, женщины, одинокие и престарелые граждане, лица с физическими и умственными недостатками. Это относится к статической составляющей.

В отличие от статической составляющей, модели образа жизни, облегчающие, стимулирующие и непосредственно вызывающие преступление, являются динамическими. Люди приобретают навыки виктимного поведения в процессе взаимодействия. Взаимные восприятия, взгляды и связи, а также различные интерпретации поведения и личностей преступника и жертвы имеют для этих процессов решающее значение. Сюда относятся люди вздорные, скандальные, невыдержанные, алкоголики и наркоманы. Потерпевшие от мошенничества оказываются, как правило, жадными или легковерными людьми. Человек забывчивый, например, оставивший ключи от машины в замке зажигания, - провоцирует автомобильную кражу. Покупательница в переполненном магазине, рассеянно оставившая свой кошелёк открытым и повисшим на её руке, подзывает карманника или вырывающего сумки («хапка») или искушает обывателя на воровство. Легкомысленный человек, дающий продавцу триста рублей к оплате и одновременно разговаривающий с другом или отвлекаемый иным образом, соблазняет клерка совершить обсчёт. Все эти примеры отражают динамическую составляющую виктимности.

Индивидуальная виктимность может быть классифицирована по различным критериям. 

В зависимости от того, какие свойства личности оказались решающими в формировании  повышенной виктимности в литературе  выделяют следующие два вида:

Личностно-психологическая виктимность – объективно существующее у конкретного человека личностное свойство, выражающееся в субъективной способности некоторых индивидов в силу образовавшейся у них совокупности психологических (на наш взгляд также и биологических и физических) свойств становиться жертвой преступления.

Ролевая виктимность как объективно существующая в данных условиях жизнедеятельности характеристика некоторых социальных ролей, выражающаяся в опасности для лиц, их исполняющих, независимо от психологических (биологических, физических)свойств подвергнуться определенному виду преступного посягательства лишь в силу исполнения такой роли[8].

Следовательно, наличие виктимности вовсе не означает, что поведение пострадавшего является чрезмерно аморальным или противоправным, а свойства его личности - всегда отрицательными. Лицо может быть предрасположено стать жертвой преступления, т.е. быть виктимным, в силу излишней доверчивости, в связи с возрастом (малолетние), социальной ролью (сотрудник милиции, сторож). А это вовсе не свидетельствует о ненадлежащем поведении или отрицательных свойствах пострадавшего от преступления лица.

Поэтому виктимность подразделяется также на виновную и невиновную. Невиновная виктимность связана либо со спецификой трудовой или общественной деятельности конкретного лица (работника правоохранительных органов, служащие банков, коммерсанты, предприниматели, депутаты), либо с его психофизическими качествами (например, ребенок, старик, больной) при социально одобряемом поведении этого лица вообще и предпреступной ситуации.

Виновная виктимность заключается в отрицательном, ненадлежащем, с точки зрения права и морали, поведении потенциальной жертвы, которое является фактором, способствующим совершению преступления. К виновной виктимности  можно отнести не только противоправное или безнравственное поведение человека, но и  проявленную им элементарную житейскую неосторожность, неосмотрительность, легкомыслие, неблагоразумие.  Виновная виктимность характерна, например, для значительной части потерпевших от дорожно-транспортных происшествий[9].

В зависимости от того, каким видам преступлений подвергает себя опасности индивид виктимность разделяется на два вида:

Общая или универсальная, т. е.  виктимная подверженность в отношении широкого круга преступлений.

Специальная или избирательная, виктимная подверженность в отношении конкретных видов преступлений (преступления).

Так, например, корыстный, жадный, но физически сильный мужчина обладает общей виктимностью на том, среднем уровне, который характерен для подавляющего большинства людей, имеющих аналогичные возрастные, образовательные и иные демографические признаки. Между тем специальная виктимность у него заметно выше среднего уровня в той мере, в какой он может оказаться жертвой мошенничества, либо других корыстных преступлений.

На более обобщенном уровне в виктимологической литературе выделяются следующие типы виктимности:

 а) совокупность социально-психологических свойств личности, связанных с особенностями социализации последней (виктимогенная деформация личности;

б) «безличное» свойство, обусловленное выполнением  социальных функций (профессиональная виктимность);

в) биофизиологическое свойство личности («возрастная» виктимность: престарелый, малолетний возраст);

г) следствие патологического состояния личности (виктимность – «патология» - психическая болезнь, физический недуг, слепота, глухота и иные тяжкие соматические расстройства). Психические аномалии способствуют увеличению риска субъекта стать жертвой различных преступлений. Например, олигофрены, по мнению Л.А. Подрезовой, Е.Н. Израэля, из-за интеллектуальной недостаточности и определенных особенностей эмоционально-волевой сферы часто становятся объектом сексуальных посягательств[10];

д) неподозреваемая виктимность. Она может иногда обнаружиться и в особых манерах жертвы, в ее эстетическом виде, которые могли стать стимулом для преступника;

е) исключительно высокая виктимность - состояние прочное, которое долго не исчезает и даже после того, как лицо изменило свой образ жизни.

В реальной жизни указанные разновидности виктимности нередко сопутствуют или «накладываются» друг на друга, однако теоретический анализ требует вычленения тех признаков, которые являются ведущими, отличающими названные разновидности.

3.2. Степени выраженности индивидуальной виктимности

Для того чтобы ответить на основной вопрос, стоящий перед виктимологией, – почему именно этот человек стал жертвой преступления, необходимо изучить личность потерпевшего и выявить те признаки, свойства, которые влияют на степень виктимности.

Для разных людей и юридических лиц характерны свои степени виктимности. Об этом правильно пишет З.А. Астемиров, что есть люди с меньшей, даже мизерной долей виктимности, которые весьма редко могут стать жертвой преступления, но есть и иные лица, и физические и юридические, потенциал виктимности которых весьма велик, и они становятся им, а иные из них – неоднократно[11].

Проведенные нами выборочные исследования корыстных и корыстно-насильственных преступлений подтвердили различия в фактической распространенности виктимных предрасположений. Каждая личность может быть оценена: насколько велика вероятность ее превращения в жертву преступления, т. е. какова ее степень виктимности. Между тем не каждая личность с одной и той же степенью вероятности становится жертвой конкретного преступления. Это связано с тем, что виктимность проявляется только при наличии конкретной жизненной ситуации, способствующей виктимизации конкретного индивида (виктимо-криминогенная обстановка). Учитывая, что каждый индивид в той или иной степени виктимен, можно предложить следующую схему реализации различной степени виктимности в преступном акте. Где Х (абсцисса ) отражает степени виктимо-криминогенной обстановки, а У (ордината) – степени виктимности. I – степень близкая к нулевой; II - степень  средняя; III – повышенная степень; IV – особо повышенная степень (злостная виктимность)

Понятие виктимизации

Многие исследователи придают важную роль изучению процесса виктимизации и факторов, формирующих  виктимность, обусловливающих переход «виктимального потенциала» в  «виктимальный детерминизм».

Однако, разные авторы неодинаково определяют само понятие виктимизации и вкладывают в его содержание разный смысл.

Так, Л.В. Франк отмечает, что виктимизация является вторым (после «виктима») центральным виктимологическим понятием. Оно имеет  двуединое значение. Во-первых, оно означает сам процесс превращения потенциальной жертвы в реальную, а во-вторых - конечный и совокупный результат причиненного вреда в разных его видах на единичном и массовом уровнях^[1].

Соглашаясь с ним Д. В. Ривман, пишет что виктимизация – это процесс и результат превращения лица в жертву преступления. Виктимизация, таким образом, объединяет в себе и динамику (реализация виктимности) и статику (реализованную виктимность)^[2].

П.С. Элькинд  и В.В. Вандышев отмечают, что виктимизация включает в себя  не только превращение данного лица в жертву преступления, но и процесс накопления виктимных свойств личности. По их мнению, исследование процесса виктимизации сквозь призму становления данной личности жертвой преступления носит слишком ограниченный и узкий характер^[3].

Анализ работ различных авторов виктимологической тематики показал, что большинство исследователей не могут различить между собой понятия «массовой виктимности, реализованной в преступном акте (статистическая совокупность виктимности)» и понятие «виктимизация как конечный и совокупный результат на массовом уровне».

В этой связи мы присоединяемся к мнению З.А. Астемирова и считаем, что виктимизацию следует рассматривать как «процесс становления отдельных лиц и людских сообществ (можно говорить и на уровне всего населения) жертвами преступлений, вернее, приобретения ими виктимных качеств. Этот процесс происходит на статистическом и динамическом уровнях, т.е. здесь возможно, во-первых, наличие у отдельных лиц исходных, строго личных виктимных предпосылок, а во-вторых, приобретение виктимных черт в процессе социального развития, социализации личности, что, конечно, является доминирующим фактором»^[4].

Раскрытие содержания понятия виктимизации как процесса превращения в жертву преступления снимает проблему противоречивости в терминологии, которую используют виктимологи в своих исследованиях. Если с понятием «виктимность» связывать повышенную способность («предрасположенность») лица оказаться при определенных обстоятельствах жертвой преступления, то термином «виктимизация» необходимо пользоваться только для обозначения процесса такого превращения.

Виктимизация отличается от преступности тем, что представляет собой совокупность процессов становления жертвами^[5]. Виктимизация есть часть детерминации преступления и преступности. Как таковая она имеет смысл лишь во взаимодействии с криминализацией, в которой она находит отражение и логическое завершение.

По мнению Г.Й. Шнайдера, виктимизация и криминализация имеют одни и те же источники: исходные социальные условия, когда преступник и жертва принадлежат к одной и той же субкультуре насилия (например, к субкультуре маргиналов, к субкультуре рецидивистов, алкоголиков, наркоманов и т.д.). Дело в том, что преступность и виктимность рассматриваются не только как статичные величины. Криминализация (становление преступника) и виктимизация (становление жертвы) могут анализироваться как процессы социального взаимодействия. «Потерпевший и преступник, - утверждает Г.Й. Шнайдер, - фигурируют в социальных процессах возникновения преступности и контроля за преступностью как субъекты, которые взаимно определяют и интерпретируют себя и свои действия»^[6]. При этом виктимизация является состав­ной, хотя и специфической частью процесса криминализации об­щества. Лишь единство этих показателей может дать представление о картине преступности в обществе, которая на сегодняшний день требует существенной коррекции с учетом того, что статистика пра­воохранительных органов (применительно к учету потерпевших) яв­ляется весьма несовершенной, вуалирующей подлинную ситуацию и масштабы ущерба, причиненного населению и государству в целом^[7].

В криминологической литературе понятие «виктимизация» чаще всего связывают с размахом преступности и ее последствиями, при­чем с основным акцентом на количественную сторону этого явле­ния. По мнению И.В. Лиманской, такое понимание виктимизации сужает ее смысловое значение и содержание, не учитывает ее соот­ношения с процессом криминализации, а также значимости ее про­явления на индивидуальном уровне.

Характеризуя процесс виктимизация на индивидуальном уровне З.А. Астемиров правильно пишет: «На уровне индивида процесс виктимизации  происходит на микросоциальных уровнях и связан с адаптацией его в реальных социальных условиях, с его образом жизни и отношением к правилам общежития, обретением нравственно-психологической устойчивости и материального благополучия»^[8]. При этом он отмечает, что процесс виктимизации охватывает индивидов и людских сообществ в неодинаковой степени. У одних он интенсивен и более результативен, у других пассивен и мало результативен, а третьих, возможно мимо обходит. Необходимыми компонентами виктимизации на индивидуальном уровне являются виктимность как свойство отдельной личности и виктимогенная ситуация, их взаимодействие и определяет результат виктимизации индивида.

В зависимости от уровня взаимодействия преступности и виктимности, его продолжительности и объектно-субъектных связей выделяются следующие виды виктимизации: первичная, вторичная, третичная и рецидивная (повторная).

Под первичной виктимизацией понимается причинение материального, физического, морального и иного вреда жертве непосредственно в процессе совершения преступления.

Вторичная виктимизация охватывает случаи косвенного причинения вреда жертве, связанного с отношением к жертве'социальной общности в це­лом, лиц из ближайшего социального окружения, органов социального кон­троля, посредников и персонала, работающего с жертвами. Предубежден­ность в отношении жертвы, грубое, невнимательное обращение и негативное отношение к ней как к лицу, чем-то запятнавшему себя, унижение ее чести и достоинства составляют перечень типичных форм вторичной виктимизации.

Третичная виктимизация жертвы преступления проявляется не только в использовании жертвы представителями правоохранительных органов и ра­ботниками средств массовой информации в своих целях, но и причинение или угрозу причинения вреда жертве, в связи ее участием в уголовном судо­производстве.

Под рецидивной виктимизацией понимается повторное причинение пре­ступлением, не связанным с участием лица в уголовном судопроизводстве, потерпевшему вреда^[9].

Как известно, объектами виктимологического исследования являются непосредственные и опосредованные потерпевшие, конкретные личности и юридические лица, а также неконкретные образования. Поэтому следует выделить несколько уровней виктимизации.

-        первый, складывается из данных о непосредственных потерпевших  от преступления, от его прямого воздействия. На этом уровне виктимизация может быть первичной и вторичной. Вторичная виктимизация связана с причинением потерпевшему вторичного вреда в результате неадекватной реакции на потерпевшего от преступления со стороны общества, членов его семьи, правоохранительных органов, средств массовой информации;

-        второй  уровень складывается из данных о членах семьи потерпевшего, фактически тоже пострадавших от преступления;

-        третий уровень составляют потерпевшие от непрямого воздействия и не направленного против конкретного лица, семьи. Например, преступления против трудовых коллективов, предприятий, организаций в целом;

-        четвертый уровень виктимизации, когда потерпевшем становится все население региона, страны. Например, потерпевшие  от экологических преступлений;

-        пятый уровень – потерпевшие от международных уголовных преступлений (геноцид)^[10].

Для актуальных потребностей профилактики преступлений наибольший интерес представляют первые два уровня виктимизации, и в значительной степени третий уровень.

4.2. Факторы виктимизации населения в современных условиях

В философских источниках факторы, в том числе и факторы социаль­ных явлений, рассматриваются как взаимодействующие обстоятельства, ко­торые участвуют в детерминации определенного явления^[11]. «Фактор» – движущая сила, причина какого либо процесса, явления; существенное обстоятельство в каком-либо процессе, явлении - объемлет все факты и обстоятельства, порождающие преступность, обуславливающие ее, способствующие ей^[12].

Факторы виктимизации представляют собой совокупность яв­лений, оказывающие воздействие на процессы виктимизации индивидов и людских сообществ и способные порождать её, определять, обуславливать, а также противодействовать их возникновению и существованию.

Факторы преступности и виктимизации зачастую пересекаются.  Они также по-разному трактуются учеными - представителями различных направлений.

Криминологи биологического направления пытаются объяснить причины преступности особой генетической предрасположенностью не только преступника, но и жертвы его преступных действий, биологической природой взаимоотношений потерпевшего и правонарушителя.

Другое направление рассматривает поведение потерпевшего как одно из обстоятельств, влияющих на возникновение и осуществление преступного умысла, которое никак не связано с генетическим кодом. Наследственность, безусловно, влияет на особенности нервной системы человека, его темперамент и другие психофизические свойства личности, но содержательная сторона деятельности индивида не передается по наследству, а формируется всем укладом социальной жизни общества, той средой, в которой он живет, работает и проявляет себя как социальное существо. И если определенные люди чаще других становятся жертвами тех  или иных преступлений, то это объясняется не какой-то биологической предрасположенностью, а особенностями проявления комплекса присущих им свойств и личностных качеств в определенной жизненной ситуации.

В современных виктимологических исследованиях выделяют такие факторы виктимизации как процессы глобализации, убранизации, миграции и страх перед преступностью. При этом следует иметь в виду, что степень их воздействия различна и может иметь отрицательную или положительную направленность^[13].

В российском обществе процесс глобализации накладывается на противоречивый процесс углубления социального неравенства и маргинализации значительной части населения. Глобализационная трансформация российского общества с неизбежностью повлекла за собой не только изменения в социальной структуре, но остро по­ставила перед традиционными общностями вопрос об осознании индивидуальной и групповой социальной идентичности, интегра­ции и дезинтеграции, месте в социальной иерархии, солидарности, уровне сплоченности, системе ценностей.

На уровне людских сообществ и населения виктимизации может способствовать дезорганизация и кризисное состояние социально-экономических отношений, в которых распределение и потребление материальных благ происходит на несправедливой основе, деградация нравственно-психологического климата, обострение политических процессов и нестабильность в межнациональных и межконфессиональных отношениях – т.е. все то, что происходит в России в последние годы^[14].

По данным исследователей в большинстве случаев виктимизация обусловлена социальными факторами (52,7%), далее по уменьшению отмечаются социально-политические (19,2%), экономические (9%), нравственно-психологические(6,8%), правовые (1,8%) и организационные детерминанты (0,9%)^[15].

Результаты нашего исследования свидетельствуют о заметном росте виктимизации населения в республике в последние годы. Причем это относится почти ко всем видам преступлений (в том числе и насильственным). Доля виктимизации составляет приблизительно (по полученным результатам) 36 %.

В последние годы наряду с криминилизацией общество  виктимизируется: люди социально слабо защищены в обществе и, в частности, от преступников. Специфической чертой развития российской экономики является ее неразрывная связь с организованной преступностью, влияние которой ярко выражено практически во всех сферах хозяйственной деятельности. Несмотря на существующую тенденцию сращивания криминала с властью, виктимизирующая роль организованной преступности и коррупции, в большинстве своем,  проявляется именно в области материального производства, оказания услуг и т.д.

Мощным стимулом виктимизации является упадочная морально-психологическая атмосфера, которая наблюдается в социальной среде.

Недовольствие всем, что происходит в стране, несправедливость, которая процветает в сфере социального обеспечения и защиты интересов людей, низкий, если ни сказать нищенский уровень жизненного уровня у миллионов, с одной стороны, проповедь безнравственности потребительства, секса, насилия в средствах массовой информации, с другой стороны, - все это озлобляет людей, вызывая эмоциональные стрессы, ссоры, вследствие чего совершаются многие насильственные преступления, в которых жертвами оказываются более слабые и малозащищенные.

Нередко люди становятся виктимами не в результате динамичного обретения качества виктимности, т.е. виктимизации, а внезапно, нежданно, негаданно. Это имеет, например, место, когда совершаются преступления террористической направленности (в числе ярких примеров можно отметить), а так же многие неосторожные преступления (нарушение правил охраны труда и безопасности производства различных технических работ, нарушение правил эксплуатации и движения транспорта и некоторые другие), в результате которых страдает множество ни в чем не повинных людей.

Одна из особенностей Дагестана состоит и в том, что здесь идеи исламского экстремизма в 90-е годы 20 века получили большое количество сторонников. Причем как показывает деятельность республиканских правоохранительных органов распространение нетрадиционных для Дагестана и России мусульманских религиозных течений производилось, в большинстве своем,  при финансовой поддержке зарубежных стран, преследующих при этом свои далеко идущие политические цели. В Дагестане такая помощь третьих стран выразилась в создании различных исламских центров, учебных заведений, медресе, под крышами которых нередко формировались боевые организации, вооруженные группы и т.д. В целом же можно отметить, что распространение исламского экстремизма существенно повысило степень уязвимости жителей Дагестана перед преступными посягательствами, совершаемых на почве межрелигиозных противоречий. При этом жертвами преступлений становились не только представители других конфессий, но и мусульмане, придерживающиеся традиционного для РД исламского вероучения.

Среди основных виктимогенных факторов преступности в современной России отечественные ученые особо выделяют массо­вую и по большей части нелегальную миграцию. Здесь следует от­мстить, что процессы массовой миграции существенным образом детерминируют криминализацию и виктимизацию населения в стра­нах, куда прибывают мигранты. Особенного внимания заслуживает нелегальная миграция, которая подпитывает маргинальную часть страны пребывания мигрантов новыми конфликтами (например, эт­нокультурными) и специфической околокриминальной субкультурой.

Сами мигранты относятся к социальным группам с повышен­ной степенью виктимности. К примеру, нелегальные иммигранты с самого начала оказываются в полной зависимости от транснацио­нальной организованной преступности. Организованные преступ­ные группы, занимающиеся нелегальной миграцией, осуществляют перевозку мигрантов в стесненных, нездоровых и опасных условиях. Чтобы избежать столкновения с властями, контрабандисты могут бросить своих клиентов в пустыне без воды и пищи или выбросить их в открытое море^[16].

Виктимизации способствует получивший широкий размах коммерчески-предпринимательская и торгово-рыночная деятельность, распространенный характер различных гражданских сделок, в которых неосторожный или непросвещенный человек становится объектом обмана, жульничества и мошенничества разного рода.

Радикальные социальные изменения, которые произошли в связи с  переходом к рыночной экономике,  повлекли за собой появление у большинства  людей чувства  незащищенности.

Социальное неблагополучие и социальная незащищенность один из важнейших факторов виктимизации в российской действительности сегодня. По оценкам исследователей именно в низших и маргинальных слоях проявляется устойчивая тенденция к асоциальному поведению, где сложно увидеть разницу между преступником и потерпевшим, у них, как правило схожие социальные деформации и стереотипы поведения. Так, по данным Абельцева потерпевших из маргинальной среды характеризуют: «эгоистические привычки, потеря чувства ответственности, равнодушие к проблемам других людей, цинизм. Им присущи ослабленные чувства стыда, долга, совести, а также несдержанность и конфликтность, грубость, агрессивность, лживость, ханженство, необразованность, невоспитанность»^[17].

В низших и маргинальных слоях имеют большую распространенность такие негативные социальные явления как пьянство, наркомания, делинквентность, социальный паразитизм, сексуальная и нравственная распущенность.

В конечном итоге можно утверждать, что виктимизация обусловлена острыми социальными противоречиями и порожденной, обостренной ими преступностью.

Процесс виктимизации непосредственно связан с уровнем жизни и доходов того или иного человека. Виктимность граждан находится в нелинейной зависимости к уровню их жизни. Наиболее виктимны лица с низким доходом; средний класс наименее виктимен; виктимность начинает возрастать по мере превышения среднего уровня доходности. Очень богатым лицам не удается снизить высокий уровень виктимности, несмотря на значительные меры предосторожности» ¹. Богатые со всеми достатками люди и все властьпридержащие персоны, госчиновники оказались более виктимизированы, поэтому они обезопасили себя и свое жилище вооруженной охраной и ограждаются всеми видами спецтехники, отчуждены от народа^[18].

В условиях обнищания населения, роста  безработицы, бездомности и иной обездоленности, недостаточной  защищенности граждан от преступности все большая  часть населения начинает  сотрудничать с преступниками, не доверяет правоохранительным органам, государству, создавая себе самоохрану («крышу»). 

Следует отметить процессы самоорганизации части населения на неправовой, в том числе криминальной основе. Стали  увеличиваться факты расправы самих потерпевших с преступниками: либо лично, либо через знакомых, близких людей, либо даже на основе платных услуг соответствующего характера.

На современном этапе наряду с увеличением нестабильности российской государственности, порожденной экономическим кризисом, неэффективностью законодательного механизма, регулирующего борьбу с преступностью, неясностью политической ситуации в стране, происходит лавинообразное нарастание конфликтной ситуации. Способом ее разрешения все чаще становятся преступления (жертвы). Все чаще используются людьми при разрешении конфликтов способы, полностью противоречащие закону.

Рост криминального насилия связан с ослаблением контрольного механизма государства, безальтернативной ликвидацией системы социального контроля (народных дружин, советов профилактики, опорных пунктов охраны правопорядка, товарищеских судов, постов народного контроля) и активного участия сил общественности в профилактике преступлений.

Факторами, влияющими на решение потерпевшего не обращаться в правоохранительные органы, являются: неудовлетворенность людей реагированием в этих органах на их заявления и принимаемыми (или не принимаемыми) в связи с этим мерами; причины, связанные с характером самого происшествия (серьезность преступления, отсутствие доказательств, ограниченность компетентности милиции); возможность решить проблему без участия правоохранительных органов (самостоятельно), негативное отношение к правоохранительным органам (ничего не могут сделать, ничего не хотят делать). Милиция часто не заинтересована или не способна удовлетворить нужды и ожидания потерпевшего (скорее всего она сама не так уж защищена от посягательств со стороны организованной преступности). Возможность справиться с проблемой самостоятельно         (с помощью семьи, друзей и альтернативных организаций) становится альтернативой официальным мерам реагирования.

С. Г. Войтенко в результате исследования сделал следующий вывод: «В последние годы наблюдается резкое увеличение случаев расправы над лицами, которых именуют «семейными дебоширами». Можно говорить о формировании ранее не наблюдавшегося социального явления - пресечения криминального поведения криминальными средствами в рамках малых социальных групп населения: это криминальная саморегуляция социального организма, попытка оздоровления внутренней жизни, межличностного общения с помощью криминального насилия»^[19].

По результатам нашего исследования, только 37 % из пострадавших лиц сообщили в правоохранительные органы о случившемся факте, остальные под различными предлогами не сочли необходимым поставить их в известность о случившихся преступных посягательствах. Мотивы такого поступка они объяснили следующим образом: «сами разберемся» - 22 %, «малозначительность ущерба» - 19 %,  боязнь мести – 12 % , прочие мотивы - 7 %, неуверенность в способности правоохранительных органов оказать  соответствующую помощь.

На вопрос  анкеты: «Сколько шансов из 100 у гражданина на то, что его заявление в милицию о краже получит законный ход?» оптимистический ответ дали 4 %, крайне  пессимистический ответ –19 %, опрошенных.

Проблема латентности жертв неразрывно связана с действующим процессуальным порядком признания лица потерпевшим. Решение этого вопроса целиком зависит от усмотрения следователя. Если он признает, что преступления нет, то нет и потерпевших. Мы находимся в заколдованном круге - пока человека не признали потерпевшим по делу, он не может реализовать свои права и, прежде всего, представить доказательства того, что стал жертвой. А пока он этого не докажет, его не признают потерпевшим.

В случае прекращения уголовного дела, например, за отсутствием состава преступления, потерпевший в принципе не получит даже тех незначительных прав, которыми вроде бы обладает по закону, хотя факт преступления установлен. Простейший пример - угон автомобиля: пока не найдено лицо, совершившее данное антиобщественное деяние, органы следствия не признают владельца потерпевшим. Аналогичная ситуация по другим категориям преступлений, когда не найден виновный. Словом, «де-факто»: жертва есть, а потерпевшей по уголовному делу она не признается. Таких дел - тысячи.

В условиях непрерывного роста преступности становится очевидным, что во всей в стране и в республике, в частности, идет процесс виктимизации населения, складывающийся в связи с криминилизацией общества. Виктимизация и криминализация  - процессы социального взаимодействия.

В числе факторов следует назвать и демонтаж системы правового просвещения и правового воспитания населения. Низкая осведомленность о процедурах и правилах совершения сделок и других хозяйственных операций стала фактором существенного повышения виктимности населения по отношению к экономическим преступлениям и правонарушениям, снижения уровня защиты собственности  граждан.

Фактором роста виктимизации  становятся и некоторые проекты законов. Так, по инициативе Российской академии по планированию семьи предусматривалось включение элементов «полового воспитания» в образовательные стандарты^[20]. Дагестанское общество считает, что половое просвещение приведет к взрывному росту болезней, передаваемых половым путем^[21].

Одной из существенных причин виктимизации является конфликтность в семье и все более  возрастающая напряженность во взаимоотношениях ее членов (как следствие ухудшения материального положения), принимающая нередко  обостренные и крайне  уродливые формы.

Семья во все времена была и остается очагом, излучающим  тепло и  спокойствие.  В современных условиях,  когда рушатся многие моральные ценности и  главные опасности для человека исходят из «большого мира», он ищет защиты и спасения в «малом мире» его непосредственного  окружения и в первую очередь, как правило, в семье^[22].

Несомненно, в заботе и внимании больше всего нуждаются дети.   К сожалению, дети  в  настоящее время являются одним из наиболее социально  незащищенных слоев населения. Многие практически не ограждены  от  жестокого обращения взрослых,  от пагубного влияния криминогенной среды,  вынуждены проживать в семьях,  ведущих  аморальный  образ жизни. Между тем  именно в семье у них весьма часто формируется повышенная виктимность в результате отрицательного воздействия взрослых на их психику, что в конечном счете приводит к виктимизации детей.

По данным МВД РФ на сегодня в стране 676 тыс. детей находятся в социально опасном положении, 731 тыс. детей являются сиротами или лишенными попечения родителей. Ежегодно армия беспризорников увеличивается на 130 тысяч человек^[23].

Наблюдается тенденция роста количества неблагополучных семей, виктимных семей, в которых агрессивный характер  взаимоотношений обусловлен психологической несовместимостью^[24].

В таких  семьях наблюдается грубое пренебрежение основными нуждами ребенка, жестокое обращение - его явное отвержение, с   оскорблениями,  непроявлением  элементарной заботы о нем. Ребенка постоянно унижают,  бьют,  не кормят и даже  попрекают куском хлеба, выгоняют из дома. Нередко в лечебные учреждения поступают дети с травмами,  полученными в результате неправомерных действий  родителей. Спасаясь  от жестокого обращения и насилия,  дети и подростки  кончают жизнь самоубийством, стараются избавиться от своих обидчиков^[25].

Так, в преступлениях взрослых количество жертв-родственников по делам об убийстве в два раза ниже, чем в преступлениях несовершеннолетних.

В каждой четвертой семье указанные лица (потерпевшие) систематически терроризировали несовершеннолетнего и других близких, пьянствовали и сами спровоцировали преступление.

В этих семьях утвердились аморальность, культ насилия в межличностных отношениях как способ общения. Вследствие этого  взаимное неуважение, грубость, жестокость, откровенный цинизм стали нормой поведения и детей. Это явление во многом объясняется тем,  что многие дети приходят в этот мир нежеланными.  Их ненужность часто запрограммирована еще до рождения житейской неустойчивостью, болезнями и неудачами родителей, неуверенных в себе и в своем будущем, а поэтому испытывающих острое беспокойство и тревожность.

«Незапланированные»  дети рождаются у несовершеннолетних матерей, а в последние годы не редкость и малолетние матери^[26].

 Идет тенденция роста  неполных семей: в подавляющем числе случаев это семьи одиноких матерей, разведенных женщин.  В  таких  семьях  мать нередко транслирует на ребенка свои проблемы, одиночество,  неосознанно мстит ему за свою сломанную судьбу.

«Случайные»  дети на всю жизнь могут оставаться нелюбимыми, отвергнутыми, выброшенными. А озлобление у детей против  родителей  сохраняется  на всю жизнь,  они сами чрезвычайно ожесточаются, становятся циничными,  грубыми, агрессивными,  эмоционально глухими, не считаются с интересами и чувствами других людей.

Обострение обстановки в семье - часто результат действий не только будущего преступника, но и поведения потенциального потерпевшего, ибо для того чтобы действия первого могли возникнуть и реализоваться, необходимы определенные предпосылки, важнейшую часть которых составляет поведение второго.    Обстановка в семьях, в которых совершены преступления, характеризовалась периодическими или интенсивно нарастающими конфликтами, драками, кратковременными или длительными разрывами семейных связей, супружеской неверностью, совместным пьянством или пьянством одного из супругов. В беседе испытуемый И. -  заключенный исправительной колонии (поселок Шамхал) рассказал, что до сих пор тяжело переживает тот факт, что в детстве его наказывала мать, а не отец. Отец его «не замечал», «даже пальцем не тронул», «интересовался вскользь», «натравлял мать». Он долго мечтал о дружеских отношениях с отцом^[27].

Именно в семье у подростка весьма часто формируется повышенная виктимность в результате отрицательного воздействия взрослых на его психику, что, в конечном счете, приводит к выработке у несовершеннолетнего антиобщественной установки личности.

Нередки случаи, когда жертвы в последующем становятся преступниками.  Наблюдается повышенный риск формирования девиантных форм сексуального поведения у детей, подвергшихся сексуальному насилию. Совращенные подростки в дальнейшем нередко сами совершали сексуальные действия с младшими детьми. Существует связь между ролью жертвы в прошлом и дальнейшим ее противоправным поведением:   преступник-жертва, жертва-преступник.

Так, по результатам анализа преступлений организованных групп и по изучению уголовных дел осужденных исправительной женской колонии (г. Кизилюрт)  в  26 %  преступлений  немалую роль играли «бывшие»  жертвы. Они сами становились активными участниками преступлений. Так происходила криминализация жертв, что в еще большей степени приводило к их виктимизации, поскольку они становились для убийцы опасными свидетелями и соучастниками его преступлений. Представляет интерес и противоположный процесс - виктимизация преступника, который схематически можно показать следующим образом: виктимность – преступность (способность к преступлениям); преступность –  виктимность; виктимизация – криминализации; криминализация – виктимизация .

Одной из причин виктимизации является алкоголизация микросоциального окружения (в сферах быта, досуга, фактических брачных отношениях, использование спиртного в качестве оплаты за выполненный труд или услугу и т. п.), некоторых групп населения, особенно молодежи. Она имеет устойчивое криминогенное влияние на динамику и структуру преступности, а также на динамику виктимности.

Алкоголизм в системе факторов  может быть отнесен не только к преступности вообще, но и к виктимности потерпевших. Изучение преступлений, совершенных   с особой жестокостью, показало, что не менее 36-40 % их было связано с алкогольным опьянением потерпевших.   Так, судом г. Махачкалы было рассмотрено уголовное дело в отношении гражданина Т., который в процессе распития спиртных напитков затеял ссору с сожительницей Ф.  Он  на почве ревности нанес ей (находящейся  в нетрезвом состоянии) удары ножом^[28].

Криминологические исследования динамики преступности давно вскрывают тенденции ее омоложения в зависимости от употребления алкоголя. Замечено, что значительная доля преступлений совершается в отношении потерпевших, находившихся в состоянии алкогольного опьянения. По данным выборочного изучения проведенного анализа преступлений, более 16 %, жертв убийств, 15 %  пострадавших от тяжких телесных повреждений, 33 % пострадавших от автотранспортных происшествий находились в нетрезвом состоянии.

Все это свидетельствует о том, что  становление жертвы не только может происходить внезапно, вследствие случайности, но и являться особым процессом виктимизации.  Так, например, дети со свойственным им изначально подчиненным положением по отношению к взрослым, в том числе и к собственным родителям, образуют виктимную группу, в силу чего жестокое обращение с ними в принципе является лишь частью более широкой виктимологической проблематики.     

Помимо социально-этнических факторов, существенную роль как в криминологическом, так и виктимологическом плане играет  нравственно-психологическая атмосфера в обществе.

В последние годы намечается разрыв между ростом материального состояния и духовной зрелостью человека. Сегодня отчетливо видно: многие трудности переходного периода рождены недостатком культуры и нравственности в самом широком ее понимании.

Поведение потерпевшего может быть  не только неправильным, но и безнравственным. Безнравственность потерпевшего есть ключ и к проблеме причин преступности и к уяснению механизма преступного поведения.

Нередко конфликтогенным фактором, помимо аморального поведения потерпевшего, может служить наличие в структуре его личности особого сочетания различных негативных личностных свойств. По этому поводу Г. И. Чечель пишет: «Если в своей массе поведение людей обусловлено социальными причинами и именно только в них находит свое объяснение, то в поведении каждого отдельно взятого индивида существенную роль играют его личные неповторимые, только ему присущие  качества и особенности, в том числе психофизические. Для того чтобы  большей полнотой понять причины и условия, повлекшие за собой те или иные поступки, ситуацию, в которой они совершаются, форму поведения данного человека, нужно выяснить все особенности, характеризующие его: возраст, пол, семейное положение, образование, трудовая деятельность, уровень культуры, прежние судимости, нравственно-психологические, психофизические особенности и др.»^[29].

Материалы нашего исследования показывают, что в последнее время растет доля малограмотных среди потерпевших (как, впрочем, и среди осужденных). Однако сам по себе уровень образования (ведь среди потерпевших, создавших виктимологическую ситуацию, немало тех, кто имел высшее, неполное высшее либо среднее специальное образование), взятый изолированно, без учета уровня общей культуры, не может существенно повлиять на выбор того или иного варианта поведения, поскольку прямой зависимости между ним и формой поведения человека нет. Поэтому процесс образования предполагает мировоззренческое, нравственное становление личности.

Данные анкетирования свидетельствуют, что многим потерпевшим присущи такие черты, как обидчивость, озлобленность, агрессивность, неуживчивость, ведение паразитического образа жизни, злоупотребление спиртными напитками, т.е. такие же отрицательные личностные особенности, которые характерны и для осужденных. Некоторые из потерпевших при определенных обстоятельствах сами могли совершить преступление либо были полностью виноваты в совершенном на них посягательстве.

Виктимизирующее значение имеет и характер взаимоотношений между жертвой и преступником. Взаимоотношения между будущим преступником и будущим потерпевшим по своему характеру могут быть самыми различными: от хороших либо безразличных, нейтральных до неприязненных, откровенно враждебных.

Обращает на себя внимание тот факт, что значительное число преступлений совершается в отношении соседей. Причем, как показали материалы уголовных дел, нередко это лица преклонного возраста, которым свойственен неуживчивый, сварливый характер. Часто они бывают инициаторами конфликта (обычно по поводу громкой музыки, неправильной, с их точки зрения, эксплуатации мест общего пользования и т. п.).

Хотя в республике нет коммунальных квартир, но многим приходится снимать квартиры, жить в общем дворе. Проживание в одной квартире, где отсутствуют нормальные условия для жизни, способствует созданию конфликтных ситуаций не только с соседями, но и с близкими родственниками (братьями, сестрами, родителями, тещей, тестем). Для большинства таких семей характерно отсутствие взаимной терпимости и вежливости при личных контактах, привычка решать спорные вопросы в оскорбительной форме, а подчас и с применением физического или психологического насилия.

Психическое состояние потерпевшего является одним из факторов его становления жертвой преступления. Компонентами психических состояний в большинстве случаев являются страх, боль и нравственные, психические страдания, обусловленные совершаемым посягательством.

Поэтому неотъемлемой частью виктимологических исследований является учет такого фактора, как страх населения перед преступностью.

Исследования зарубежных ученых-виктимологов показали, в частности, что и при относительно неодинаковой реакции разных групп населения в разных странах и регионах на рост преступности средний показатель общего числа лиц, испытывающих страх виктимизации, достаточно точно отражает уровень преступности в регионе. Иными словами, распространенность страха в общественной психологии и в массовом сознании является одним из важных объективных индикаторов криминологической ситуации.

В ходе исследования в 1998 году опрошено 1360 дагестанских граждан разного пола, возраста, социального положения и образования  с целью выяснить их отношение к различным видам грозящей опасности. Затем, шкалируя угрозы и опасения опрошенных, ответы были сгруппированы по 5-ти категориям (варианты ответов): 1) война; 2) природные катастрофы, установление режима деспотии; 3) нищета; 4) этнические конфликты; 5) страх перед преступностью (особенно перед терроризмом).

Из всех полученных ответов видно, что проблема страха перед виктимизацией занимает едва ли не четвертое место. Беспокойство перед лицом потенциальной виктимизации отмечают 89 % опрошенных граждан, а в ряде районов средний показатель еще  выше. Причем из года в год  (с 1995 – 1999 гг.) уровень тревоги за свою безопасность не снижается. В среднем по Дагестану каждый четвертый респондент опасается погибнуть от рук преступников–террористов; каждый пятый респондент сообщил, что его больше всего беспокоит вероятность стать жертвой заложничества, похищения, оказаться среди чеченских боевиков.

Чем старше респонденты, тем больше их страх перед преступностью. Что касается места проживания, то мы можем показать, что чем больше численность населенного пункта, тем выше оценочный уровень незащищенности территории проживания и большее количество граждан избегают некоторых улиц и мест ночью, так как они чувствуют себя в опасности. Это также указывает на то, что страх перед преступностью увеличивается пропорционально величине территории проживания. Возможная причина этого повышенного страха – существенно большая степень неуверенности, появившаяся у населения после Чеченских событий.

Преобладающая часть потерпевших становилась жертвами преступников по месту своего жительства. (Например, страх стать жертвами террористического акта вырос у жителей  г. Махачкалы после взрыва на улице Пархоменко в сентябре 1998 года, унесшего много жизней невинных людей).

Как  в городах, так и в селах страх перед преступностью выше у женщин. В селах 81,7 % мужчин спокойно или довольно спокойно чувствуют себя ночью в своем районе (в городах – 77  %). У женщин это соотношение 53 и 66,7 % соответственно. (Это можно объяснить и тем, что дагестанские мужчины почти никогда не признают свою слабость).

Ответы на вопрос: «Чувствуете ли вы уверенность ночью на улице, находясь там, в одиночестве?» показывают, что «очень уверенно» и «довольно уверенно» чувствуют себя преимущественно лица в возрасте от 21 года до 29 лет. Среди 30-49-летних  чувство неуверенности снижается, а начиная с 50-летнего возраста и старше вновь возрастают.

Дифференцированный анализ виктимизации в республике показал, что в селах в два раза виктимность ниже, чем в городах  по всем видам преступлений.

Виктимогенные ситуации возникают, в основном, в крупных городах. Когда человек в поздние ночные часы идет пешком по улице города (г. Махачкала, г. Буйнакск, г. Хасавюрт), (особенно если это женщина), он оказывается в виктимогенной ситуации, то есть в ситуации, чреватой для нее риском стать жертвой преступления.

Таким образом, страх оказаться жертвой преступления стал доминирующим фактором жизни большинства дагестанцев. Многие из них вынуждены решать проблему защиты от преступности самостоятельно. Опрашиваемые представители других национальностей испытывают большее чувство неуверенности, чем  коренные дагестанцы.

В плане изучения перспективы виктимизации нами была проанализирована взаимосвязь между возможностью стать жертвой преступления и страхом перед преступностью в двух аспектах: с одной  стороны, изучался вид виктимизации, а с другой - насколько опрашиваемый становился жертвой преступности. Изучение  было направлено на проверку взаимосвязи между страхом перед преступностью и степенью вреда, причиненного потерпевшему.

Затрагивая проблему, касающуюся гипотезы виктимизации, мы исходили из посылки: страх жертвы перед преступностью выше, чем тяжелее причиненный ей вред.

Результаты исследований подтверждают, что в городах страх потерпевших перед преступностью возрастает в зависимости от вида преступлений, жертвой которых стал потерпевший. Так, например, потерпевшие от имущественных преступлений испытывают меньший страх перед преступностью, чем потерпевшие от насильственных преступлений.

Исходя из полученных результатов, мы  сделали вывод о том, что само предположение о возможности стать жертвой преступности, приводит к страху перед ней, который возрастает при осознании своей уязвимости от насильственного преступления.

В нагнетании страха перед преступностью сыграли свою роль средства массовой информации, это подтвердили и наши исследования. Действительно, в последние годы СМИ освещают проблемы преступности и социально-отклоняющегося поведения далеко не всегда объективно. В своих стремлениях первыми обнаружить сенсацию масс медиа представляют вниманию населения информацию полную ужаса и зачастую далекую от реальной действительности. На этом фоне не удивительно, что в обществе растет страх пред преступностью.

Итак, сравнение полученных данных о виктимизации за последние восемь лет позволяют сделать следующие выводы:

1.               Атмосфера страха является существенным элементом анализа криминологической ситуации на макроуровне явления, а на индивидульном или групповом уровне – оценки преступной или постпреступной ситуации, так или иначе связанной с совершением конкретного преступления, его последствиями, в том числе и возможной угрозой «вторичной» виктимизации. Поэтому проблема страха всегда входила и в орбиту виктимологических исследований и в указанном смысле рассматривалась как категория не только психологическая, но и виктимологическая, имеющая важное значение для организации виктимологической  профилактики.

2.               В обществе обозначается тенденция роста  страха стать жертвой преступления. В определенной мере ответственность за это лежит на средствах массовой информации.

3.               Как показывает исследование общественного мнения, проблема  безопасности и защиты от преступных посягательств, начиная с 1995 года, волнует людей не меньше (а в отдельные отрезки времени – даже больше), чем инфляция, безработица и рост цен. В целом показатели тревоги населения остаются устойчивыми, а региональные отклонения скорее объясняются особенностями конкретной криминологической ситуации, нежели общими социальными закономерностями.

4.               Страх перед преступностью также следует рассматривать на фоне общего уровня жизни, который характеризуется, опасением и чувством неуверенности по поводу потери (отсутствия) работы, ситуации в семье, финансовой безопасности, нарастающей угрозы войны на всей территории Дагестана.

Таким образом, изучение криминологической, а за одно и виктимологической ситуации в республике, городе имеет большое значение для осуществления закономерных мероприятий по снижению количества преступлений, а также и числа жертв. В этом плане большое значение придается изучению уровня, структуры и динамики виктимизации населения. Это дает возможность принимать эффективные виктимологические меры в борьбе с преступностью в целом.